Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

стелла

частушки

Побатальонно и поротно,
помочегонно и порвотно,
печально строятся полки,
как будто струнные колки.

Свинца несчитано во стали.
Скажите всем, что мы восстали,
что от музыки полковой
бежит охрана, пал конвой.

А что за птица вроде грифа,
летит, посматривая криво
на лакированную гладь,
как на ворованную кладь?

Тут город: палка, две струны
от набережной до вокзала.
Тут в камень цвета бастурмы
свой коготь хищница вонзала.

Была в восторге от гастала,
теперь же пьет имодиум.
Не то чтобы пора настала,
а просто нынче в моде он.
judas

Из Естествослова. Гагара

(Подражание Борису Херсонскому borkhers)

Гагара - северная птица, так учит Естествослов.
Поверх перьев у нее пуховой покров.
Она не страшится мороза и злых ветров.

Гагары умение главное таково:
чесать на лету своё женское естество.
Этим она соблазнила не одного

смертного: насмотревшийся на гагар,
несчастный впадал в такой любовный угар,
как будто на уд ему капнули скипидар.

Бойся гагары! - мудрые говорят.
Пух и перья - обманный ее наряд!
Внутри она есть Лилит; за уд она тянет в ад.
judas

по классическим мотивам

Он шёл дорогой жёлтой
с дырявым вещмешком,
наполненным до чёрта
белым порошком.

Мелькали глины-супеси,
то роща, то лесок,
и тонкой струйкой сыпался
белый порошок.

И зайцы, и выхУхоли,
и птица марабу
брели вослед и нюхали
счастливую тропу.

А после шли брататься
к медведю и сове.
И волк в обнимку с зайцем
катался по траве.

И радуга восстала
над лесом, над горой.
Знать, порошка немало
просыпал наш герой.

Но он воткнулся в здание –
«Госпорошкоконтроль» -
зверятам в назидание,
себе на страх и боль.

Его там дружно встретили,
забрали вещмешок
и ссыпали в пакетики
остатний порошок.

А что с ним стало дальше,
не ведает земля.
Ни белочки, ни зайчики
и ни выхухолЯ.
стелла

синдбад

Вот пигалица тронет шпингалет,
и дрогнет подоконная доска.
Зашелестят комод, буфет:
не надо трогать старика.

Он грузно спит, улегся на живот,
бывалый старый капитан,
и куст алоэ из него растет -
зеленый кожистый фонтан.

Не напасешься винограда на него,
не напасешься бастурмы.
Его семья так рада за него,
вид у него как из тюрьмы.

Он спит к сырому свету головой,
напоминая остов китовой.
Ты помнишь этот остов, китобой?
Ты помнишь этот остров? Что с тобой?

Он спит к сырому свету, где трамвай
точильщиком бежит по облакам
и выцветает сорная трава
у старой школы по бокам.

Не напасешься мармелада на него
и ветчины с каемкой жировой.
Ты помнишь этот остров, китобой?
Я помню этот остров как живой.

Как он встряхнулся, распахнул крыла,
и потемнело всё вокруг,
и говорит: «Я птица Рух,
я долго вас ждала.

Я пожирательница снов,
китов и кораблей,
досуга и труда
я отнесу тебя туда,
куда ты не готов,
смотри не пожалей».

Там будет завтрак и обед
в просторных номерах?
Там будут сливы и шербет?
Там будет боль и страх.

«Впусти меня, я за твоим окном,
я птица Рух,
я голубь городской,
хочу с твоих питаться рук
твоим пшеном,
твоей тоской».

Я помню, как летели мы не зная дня
над темным морем наяву.
Я помню крик ее как крик меня
как будто сам себя зову.

«Опять кричит во сне.
Чего ему здесь не….
И виноград, и сливы, и шербет».
Зашелестел чешуйчатый паркет.
И шпингалет, как голубиный клюв,
хватает пигалицу за нос, соскользнув.
стелла

in bruges

У меня на голове, как на колокольне,
свили гнёзда ангелы или англичане,
вот и будят по утрам песней алкогольной,
а я мотаю головой, чтобы не кричали.

Англичане – это птицы, движимые болью.
Наливаешь в горлышко, и они летят,
и весь вечер мельтешит крыльев треуголье,
оттеняя дивный вид на прекрасный ад.

А когда мне спать пора, я им бью двенадцать:
возвращайтесь в номера, болью заправляться.
Ангелы ругаются, как грузчики в порту,
а у меня катается колокол во рту.
judas

Уголок КСП

Свежий ветер летит из Хамовников,
Задышала весною земля.
А в Хамовниках судят храмовников,
Тамплиеров, врагов короля.

Поселянка с гвоздикой, помятою
Охранительским злым сапогом,
Спросит «В чём же они виноватые?»
Да, они виноваты кругом!

Набивали подвалы монетами,
Обирали страну и казну.
Головою клялись Бафометовой,
Тайно чмокали в зад Сатану.

А еще притекли из Израиля
Сарацинские с ними врачи.
…Ах, как птицы весенние граяли
Нынче утром – наверно, грачи!

Репортеры с газетными ксивами
Что-то щелкают, шумно галдят.
Голым торсом Филиппа Красивого
Над домами сияет плакат.

Заседает судья, птица важная,
Правоведы, большие умы.
А на площади, словно присяжные,
Уж растут дровяные холмы.

Что ж, и церковь, и право покорны им,
Но пред тем, как исчезнуть в золе,
Эту власть, эту клику позорную
Прокляни, о мессир де Молэ!

Прокляни их на все поколения,
Возвышаясь, как меч, на костре.
Пусть телегами свозит поленья
Деловитый Гийом Ногарэ.

Пусть подавятся гиблой валютою,
Прокляни их на все времена.
Ведь зима завершается лютая
И в Хамовниках нынче весна!
  • Current Mood
    creative