Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

dpd

КВН-1969

Как низок и мал человек.
Как плохо сидит на нем борода.
Как отвратительно он сидит в Копенгагене,
по сути никому зла не делая.

Днем он работает почтальоном,
инвестиционно-финансовым консультантом,
разносчиком пиццы.
Вечером он работает Копенгагеном –
городом на воде и всезнайкой.

А мы сидим на реках мудозвонских –
Волге, Шексне и Мологе –
и смеемся о потерянном граде
сквозь линзу, наполненную водкой.

Мы - команда «КВН-69»,
жертва филадельфийского эксперимента.

У нас есть всё: бочки сала,
мороженая нога мамонта,
сто шестнадцать мегатонн спичек
и редкая запись Шульженко.

Вот только ни в чем мы не Копенгаген,
и тем более в профиль не Копенгаген.

По утрам он ездит на велосипеде –
нет, не гусеничном, колёсном! –
отдает честь каждому гею,
пьет крюшон в музее холокоста.

Город закрыт стеклянным куполом
от активного солнца и дурных вестей,
и этот подонок тоже живет под куполом,
так что и в морду ему не дашь, не расчленишь топором
и не пустишь на корм ездовым собакам.

Еще бы – он ведь и есть Копенгаген,
с узловатыми венами улиц,
отечными пятками пригородов
и мясистым носом собора.

А мы – команда «КВН-69».
По утрам наши кости грохочут зарядкой,
и штабной телевизор
просвечивает нас белым лучом разлуки.

Потом мы выходим на шершавый панцирь водохранилища
и долго смотрим сквозь лед, различая или додумывая
бирюзовые шпили церквей, рыжие торосы крыш,
запах кофе, и моря, и камня.

В полдень, пока меня гонг не позвал на обед,
я бубню себе так:

преврати меня, Элдридж Эсминец, таинственный бог,
в ездовую собаку,
унеси меня в снежную даль с бубенцом,
чтоб не снился мне город – нелепый старик на воде,
в пожилом пиджаке, на воде, в бороде,
город зачеркнутых гласных.
mbp

каховский

Родное северное общество
мне велело убить царя.
Это лекарство от одиночества
не должно расточаться зря.

Нужно осмыслиться, подготовиться,
пройтись по городу налегке.
Света фонарного крестословицы
льдистыми лезвиями в зрачке.

Вспыхнули ягодные смарагды,
и мосты как крыжовенные кусты.
Это глазищи русской правды
показались из темноты.

Помню, шептали мы: воли, воли!
Вольной зимой и без шуб тепло.
А тут, прислушаться, волки воют:
вот так наше эхо до нас дошло.

Куда трусит этот волчий выводок?
Ещё вчера пировал наш круг.
Нет, не съедят, но до шерсти вывернут,
и будем снова мы – другу друг.

По аллеям уже раздетым
бежим с товарищем юных лет.
Нос в табаке, хвост пистолетом
и в зубах второй пистолет.
mbp

из той самой травы

mbp

лес идет

Путин и Медведев не виноваты в жаре, неурожае, пожарах и дыме. Но тем хуже для них. Ибо с ними случилось нечто пострашнее - им перестало везти. Вину можно загладить, ошибку можно исправить, с невезением сделать нельзя ничего. Невезучих правителей необходимо срочно сменить. Сама природа говорит им: идите вон. Бирнамский лес выпростал корни из земли, огляделся и потопал на Триумфальную.
Что еще тяжелее: невезуха началась в момент, и без того сложный для цезарей, поскольку нашему долготерпеливому народу любая власть начинает надоедать через 11-12 лет, если резко не сменит повестку дня (а эти - не сменят).
dpd

варяг

Вижу остров – Таджикистан.
Рядом остров – Узбекистан.
Все, товарищи, по местам.
С вами говорит капитан.

Мы сидим за большим столом.
Пьем текилу, ямайский ром.
Справа, слева у нас облом.
Песня в горле стоит колом.

Дает гудок линкор Беларусь:
с собой я как-нибудь разберусь.
От борта лодочка Сахалин
в полночный падает гуталин.

Тонет в каждом из нас варяг:
варвар, путаник, сноб, дурак.
Неумеха, обжора, трус –
Рюрик, Трувор и Синеус.

У нас компания тут кают.
Коньяк и пиво еще дают.
Справа и слева гремит салют.
Кругом победа, а нам каюк.
dpd

Классика блоггинга: М.М. Пришвин

"Будущее: интеллигенты продолжают говорить о будущем и не могут остановиться, как бегающие заведенные детские игрушки".
5 января 1918 года

"Мне снилось, будто душа моя сложилась чашей - мирская чаша, и всё, что было в ней, выплеснули вон и налили в нее щи, и человек двадцать Исполкома - члены и писаря - деревянными ложками едят из неё".
21 февраля 1919 года

"Рассказывал он ещё, что наши заложники... студенты, священники вычищали поезд Троцкого и видели они самого Троцкого - в чёрной паре с синим галстуком, смотрел на них из салон-вагона и хохотал, а за салон-вагоном будто бы вагон-спальня, потом кабинет, потом вагон со свиньями, вагон с курами, вагон с крупой, с вареньями и другие вагоны со всяким продовольствием".
27 сентября 1919 года
стелла

город солнца

Всюду строят, роют, возят гравий.
Знаменем трепещет лист железный.
В круглых окнах император Флавий
варит кофий с дальних побережий.

В каждом ухе грохот городского
громожденья. Лезет куб на конус.
Чертятся дома, как гороскопы,
радужными стёклами балконясь.

В каждом оке солнце разливанней,
чем вино, текущее по вене.
Темноту зарыли в котловане
навсегда, молчком, без отпеваний.
dpd

Поэтический ринг-2

(Первая серия была здесь)
Опять спор о стихах. kirillankudinov пишет:

У Лермонтова есть "Выхожу один я на дорогу". И много чего ещё - на этом же уровне.
А что есть у Гандельсмана на этом уровне? Или - хотя бы на уровне "Окно выходит в белые деревья" Евтушенко, "...у крыльца застоялись кони" Куняева, "Я буду скакать по холмам..." Рубцова, "Следи за собой" Цоя?


Ниже под катом я привожу для сравнения стихотворение Владимира Гандельсмана, которое я рекомендовал Кириллу как хорошее, и то стихотворение Станислава Куняева, до уровня которого, по его мнению, Гандельсман не дотягивается. А как вы думаете, у кого лучше-то получилось?

Владимир Гандельсман, "Воскрешение матери"

Collapse )

Станислав Куняев, "Очень давнее воспоминание"

Collapse )
dpd

Заехали толстому журналу по толстой заднице

(по наводке avvas, как всегда)

Немзера достали Фанайлова и "Знамя":

«Знамя» (№2) открывается скверной подборкой нарочито небрежных (а потому особенно натужных) рифмованных строк Елены Фанайловой «Лесной царь». «Редакция сочла целесообразным представить рискованную лексику авторского текста в более нейтральном варианте». Бедная редакция! Сплошь ведь литераторы с хорошим слогом, а как до петли доходит, так «целесообразно» лезет «более нейтральный вариант». Господи, да разве в мате тут дело? Брань Фанайловой «оживляет» ее нудные товарные вирши примерно в той же мере, что редакторские отточия их «оцеломудривают». Да куда ж деваться-то -- лауреат премии Андрея Белого, постоянный автор (интересно, кто там «переменный»?), «террибль» наш, хоть давно уже не «инфант(а)». Одно слово -- «культовый автор»

Вот, собственно, текст Фанайловой.

Кто там «переменный»? - вопрос особо актуальный.