Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

стелла

сегодня

Сегодня самый несчастливый
день за несколько минут.
Я объелся желтой сливой,
нигде меня уже не ждут.

Не бьет судьба моя крылами,
в рассохлых туфлях я иду
и как в придурошной рекламе
рот разеваю на ходу.

В мой рот разинутый влетают
тугие птицы, серь небес,
архитектурные детали
и чей-то черный мерседес.

И постовой меня боится,
как будто я его нарком.
И из под ног моих столицу
сметает с карты ветерком.
стелла

another brick off the wall

Девочка в школе гранату нашла.
Пусть и учебную, но взорвала.
Как этой девочке так удалось? -
выбила стену и вышла насквозь.

Странная девочка это была:
тронула швабру, а та зацвела.
Кошку погладила – та назубок
строчки про парус, как он одинок.

Классная-дура звонила в роно,
ну а что то роно? рону все равно.
Им что полтава, что бородино –
прошлая слава, немое кино.

Каждую осень - помывка окна.
Ольга, Онегин, и мир, и война.
А это окно – словно парус с крестом,
трепещет и кружится в небе пустом.
стелла

интертекст

Папа у Васи служил математиком,
обер-лейтенантом математической службы
его высочества
курфюрста Северного Гольянова.
Вася - его единственный сын
от залётной музы Урании,
выпорхнувшей в окно
за две недели до славного юбилея.
Папа вынашивал Васю
сто восемнадцать недель
и родил его из левой ноздри
в тайной лаборатории на Пушечной улице.
Вася вырос архетипичным.
Он занимается интертекстами,
иногда сочиняет слоганы.
Самуил Маршак с Евангелием под мышкой
ведёт его по лабиринтам премудрости.
Папа за Васю решает весь год
вопросы тепло-, электро- и газоснабжения,
а также прочего совместного проживания,
выплачивает ему небольшие суточные,
размер которых корректируется ежемесячно
в зависимости от выработки интертекстов.
Однажды Вася попал в гольяновский вытрезвитель,
отчаянно прозванивался папашке,
но абонент был предательски недоступен.
Тогда Вася сложил следующие строки:

мой папа самых честных правил
пошто пошто меня оставил


Эти строки изучает
отдельный отряд дельфинов.
Я бы расставил в них ударения,
чтобы все нерусские дети
произносили верно.
dpd

голем

выходит он
поющ, свистящ
и полный разных трубочек и склер
канальцев, устьиц
полных насекомых
которые поют, свистят
нахальными трещотками трещат
и цокают, и шебуршат крылами
и хоботками делают вот так
и выдвигают яйцеклады

ах, рабби-рабби, что же ты наделал
теперь, когда

а граждане бегут, как узелки
как будто сеть набросили на площадь
(так звезды разбегались в первый миг)
и рассыпаются прилавки с огурцами
бегут не от него
а будто друг от друга
и прага дышит мороком пивным
ему в лицо
похожее на карту полумира
и вывески слезятся красной ртутью

ах, рабби-рабби, где была твоя
башка, когда

когда ты свечку жёг
когда ты буквы тёмные шептал
когда ты глиной
овладевал
dpd

Волчье

Гомо гомини люпус тамбовский эст,
Но бывает, с голоду лапу съест.
Нет людей вокруг, хоть всю ночь смотри,
Так что фиг с ней, с лапой – осталось три.

Диоген со свечкой зазря ходил,
Но счастливей Гена был крокодил.
Он набрел на друга в одной пивной:
Пусть ушастый, мелкий, зато смешной.

Так что спляшем, Пэгги, сквозь мокрый снег
Наобум летящий в медвежий мех.
На пуантах, цыпочках, на носках,
Как пингвины ватные в облаках.

Здесь у нас зверинец, здесь звери в круг,
Здесь с огромным шлангом архангел вьюг,
Здесь бухие белки зубами щелк
И на флейте играет волк.

Так что спляшем рэгги, разбудим дом,
Перемелем стены в муку со льдом.
Пусть озябший город летит с винтов,
Пусть соседи зовут ментов.

Так куда ж ты, Пэгги, душа, постой,
Не побрезгуй пищей моей простой,
Откуси лодыжку, отъешь бедро,
Из холодной банки отпей ситро.

Как тебе объяснить, что пришла зима,
Что теперь не время сходить с ума,
Что идет бескормица, нам грозя,
Что личины волчьей терять нельзя?