March 30th, 2009

стелла

русские

Цыгане крадут кошельки на перроне,
британцы играют в гольф,
а русские вечно кого-то хоронят,
обычно какую-то голь.

При этом всегда не хватает на саван,
веночки, цветочки – и вот
идут по соседям две бабки гнусавых:
подайте кто рупь, кто пятьсот.

Мы давеча дали, и нонеча дали,
и крышка встаёт на попа.
Глядит с подоконника в мутные дали
белёсых головок толпа.

У смерти всегда здесь отыщется повод,
но повод не значит почёт.
Кто голой рукой ухватился за провод,
кто полк себе выбрал не тот.

Здесь смерть растекается кровью и гноем,
а также и жидкостью той,
которой мы всё это дело обмоем,
не век же ходить нищетой.

Поминки – вот их настоящие свадьбы,
излюбленный русский досуг,
когда и покойника в рожу узнать бы
не смог ни начальник, ни друг.

И если бы мёртвые здесь восставали,
то только, чтоб заново лечь,
чтоб снова родимые их горевали
и Моцартом веяла печь.

А то ведь когда-нибудь кончатся трупы,
и что тогда делать живым?
Куда им пойти – в филармонии, клубы,
в кружки, в уголки пантомим?