Игорь Караулов (karaulov) wrote,
Игорь Караулов
karaulov

Categories:

Осень 2017

+++
Зал был полон
сидели на головах
теснили друг друга в проходах

- Кому я это читаю? -
думал автор
- Куда я все это читаю?

В прошлый раз
в районной библиотеке
были свободные стулья
голые гладкие желтые

Самые чуткие
самые благодарные
слушатели

+++
Дай, дружище, немного поною,
вижу, ты не особенно рад.
Мастеркард есть на все остальное,
и на трус, и на мор, и на глад.
И на жизнь есть бессрочная виза,
и на смерть неразменный обол,
что в неоновый плащ шоубиза
завернулся и в осень ушел.
Впрочем, осень давно уж не драма,
если видел ее юбилей.
Из оболов слагается драхма -
не талант, но и с ней веселей.
Пьем по-гречески, фифти на фифти,
мед забвенья и знанья отвар,
как воришки, застрявшие в лифте,
не успевшие сбагрить хабар.

+++
меня окружают враги
соседи мои графоманы
мне слышатся их матюги
сквозь стены из кухни и ванны
бореи нагонят пурги
под окна где ливни рыдали
соседи выносят мозги
огромные словно рояли
в проеме не видно ни зги
уже раз пятнадцать роняли
мне в ухо гремят сапоги
сквозь тонкие стены морали
меня окружает кружит
чужого тщеславья поземка
и каждый сосед норовит
свидетелем вызвать потомка
окститесь потомок не жэк
не лезет в блошиную ловлю
он тот окончательный снег
что всех нас засыплет по кровлю

+++
звездочка звездочка смерти любой
трое джедаев идут за тобой
три мушкетера седлают коней
звездочка смерти давай-ка за ней

красная звездочка трех октябрят
нежная звездочка трех поросят
плавно лучами качает под небом
как эскадрилья нормандия неман
и на цыганской веревочке врет
справа налево и наоборот

три капитана и три корабля
лилии лилии три короля
трое наперстков один тамада
эй угадай под которым звезда

+++
Дайте им второй и третий шанс:
он с цветами и она в гипюре.
Я все время думаю о вас.
У меня в душе такие бури.
Черный доктор, черные глаза,
рестораны с видами на бухту,
над которой жмет на тормоза
солнца утомленного кондуктор.
Есть вторая, третья красота,
ложечкой мутящая рассудок.
Даром ли от рожек до хвоста
показался в зеркале ублюдок?

+++
филипп денисович бобков
скакал по полю без подков
дивились ель и липа
отважности филиппа

филипп денисович бобков
начальник паровых катков
глядит как мир закатан
по гнездам и квадратам

филипп наукою храним
бежал как брат его трофим
денисович лысенко
из генного застенка

филипп денисович бобков
отметит скоро сто годков
все органы на месте
глядишь и будет двести

настанет новый юбилей
растают гум и мавзолей
велит филипп денисыч
себя из камня высечь

и будет дальше назубок
твердить россия свой бобок
все что денисыч душка
ей нашептал на ушко

+++
влюбленные на мосту
и пленные в сталинграде
и в поезде на москву
поющие христа ради
восставшие из костей
и спящие в домовине
коллеге на юбилей
дарящие пса в корзине
зовущие на кальян
стучащиеся погреться
смотрящиеся в канал
как джессика и лоренцо
ты помнишь - "в такую ночь"
да будут веревки прочны
как смерть? или как любовь?
как лучше? не знаю точно

+++
Осень сиротит и лето грезится,
год прошел, в руке один охвосток.
Хочется прибить какие-нибудь тезисы
на дверях универсама "Перекресток".
А потом-то в бар, потом-то по одной,
доктор Мартин, вместо евхаристий?
Чтобы щеки стали рулькою свиной,
чтобы нос торчал свиной сосиской.
Нет, еще раз нет. Ни пиво и ни шнапс
тут не подмога - мы не в Виттенберге.
Разносят гроздья кружек не для нас -
для лучших граждан немки-большемерки.
А нам обнявшись петь на трезвую башку
про степь да степь да ворона над нею
и к чаю собирать горчайшую листву,
которая всех тезисов хмельнее.

+++
скончался владимир маканин
за это позор ноябрю
но живы еще мураками
харуки такаши и рю

мы булку в подливу макаем
на хлеб навлекаем икру
аукает в небе маканин
харуки такаши и рю

маканин теперь как гагарин
сигналит с небес морякам
ну располагайся не барин
тут нет никаких муракам

тут холод как белка и стрелка
собачий родной шерстяной
тут звука ломается целка
и дробью летит над страной

нам многое будет по силам
когда мы икру доедим
и милую землю годзиллам
без боя уже не сдадим

+++
здравствуй отечество наше свободное
дружбы народов дурацкий флешмоб
армия адова тьма инородная
твердой рукой человечество в гроб
полчище ботово славное ольгино
синий троллейбус последний блокчейн
партия ленина студия волгина
старые песни поет рубинштейн
тихая мать журавлиная родина
тайный комплот и священный оплот
все что разграблено предано продано
нас к торжеству коммунизма ведет
волны дунайские дюны дубайские
гернси и джерси и белый прибой
жолнежи панские прихвостни байские
так не глумились как мы над собой
все мы садисты и все мы фашисты и
каждый другого виной виновать
белой акации гроздья душистые
нам не простить а чужим не понять

КАПСУЛЫ ВРЕМЕНИ

Из первой капсулы пишут:
Дорогие потомки!
Завидуем вам: вы живете при коммунизме,
насытили всех голодных,
бороздите Марс,
поголовно играете на тромбоне,
победили рак, тоску, одиночество.

Из второй капсулы пишут:
Отвратительные ублюдки!
Желаем вам сдохнуть от СПИДа,
полечь на бандитских стрелках,
на афганской, чеченской,
таджикской, киргизской,
заживо сгнить от проникающей
радиации.

Из третьей капсулы пишут:
Милые братья-марсиане!
Надеемся, вы смогли привыкнуть
к этой планете,
научились пить жидкий лед,
не сгораете больше на солнце,
избавились от аллергии на хвою,
отделались от надоедливых мелкоглазых.

Из четвертой капсулы пишут:
Дорогой я!
Лариса Геннадьевна – дура и агент короля.
От поездки в Звенигород
отвертись под любым предлогом:
вывихнул ногу, подхватил коклюш.
Два золотых франка лежат в гостиной
под третьей досточкой от порога.
Жак де Молэ, ученик 4Б класса
средней школы № 666,
победитель районной олимпиады
по природоведению.

+++
как будто и не было класса десятого
и мертвого брежнева в яме сырой
и не было сердца любовью распятого
и черного ворона над головой

как будто меня с сединою и пузом
из колбы достал сумасшедший ученый
а ворон оранжевый вовсе не черный
летал над совсем не советским союзом

+++
в ясной поляне мутная взвесь
дед бородатый ты еще здесь?
живо котомку бери и клюку
шляпу бери что висит на суку
корни свои выдирай из земли
ими активней давай шевели
вон паровозик дымит вдалеке
два лунохода спустились к реке
сельская станция ждет под часами
как кавалер с пребольшими усами
смотрите как дед превращается в деву
они убегают от отчего гнева
а в небе рыдают цыгане
о лживой любови своей
а в небе веган на вегане
над пашнями трут сельдерей

+++
Ребята, у вас очень много пурги,
но что-то товар небогат
и все, кто вам скажет об этом - враги,
а кто не из ваших бригад,
тот явно урод и умом недалек
и бабы тому не дают.
А все-таки в деле у вас недолет
и в слове у вас недокрут.
А я-то молчок, молоточком тук-тук
в каком-то квартале от вас.
А то, что торопится в мир из-под рук -
то желтая жаба, то черный паук -
ни вам, ни другим не показ.

+++
мы поедем вместе с тобой вдвоем
поутру на поезде скоростном
из вещей захватим один билет
в поездном буфете возьмем омлет

пусть омлет неважен но есть вайфай
промелькнет над химками дед мазай
а у тосно выдохнет дед мороз
горький дым берез или папирос

нас не встретит огненное кольцо
и железный град не побьет лицо
мы поедем мимо любых блокад
на немецком поезде в ленинград

ЭЛЭЙ

Коньяку на два пальца, дружок, мне налей,
протяни мне лимонную дольку.
До чего же мне нравится слово Элэй,
больше Видного или Подольска.

Между прочим, я в Видном когда-то живал,
было мне тогда года четыре.
А на тему Подольска какой-то провал,
помню, девок мы там подцепили.

Две блондинки в годах, малоросских кровей,
то ли гэкали, то ли рыгали,
и одна все твердила, что хочет в Элэй,
а другая нудела: ну, Галя.

Пили водку «Еврейскую» ради понтов
и срубились в момент, а наутро
просыпаемся – глядь, ни бабла, ни котлов,
и на брюках дешевая пудра.

Я смотрю, ты так бодро хомячишь икру
и на телок косишься без цели.
Я все вижу: ты, братец, агент ЦРУ,
но не буду стучать метрдотелю.

Ничего ты не выловишь тут, дуралей,
только выложишь деньги на бочку.
Лучше вот что: ты мне расскажи про Элэй,
толку нет тосковать в одиночку.

Мне приснился Элэй будто город в степи,
небоскребы среди терриконов,
там где розы цветут, там где пишут стихи
сыновья работяг-лепреконов.

Мне приснился Элэй как хрустальная твердь,
лунный путь, золотые ворота.
А на самом-то деле какой он, ответь?
Два часа еще до самолета.

Я готов – если скажешь про ветер морской
или скажешь про холод подземный.
Я хожу по ночам и питаюсь тоской –
слаще крови из вены яремной.

Если мертвое брюхо тоскою согреть,
ночь тепла, что твоя чернобурка
и шпион за шпионом уходит на рейс
под мелодию Криса де Бурга.

Он встает из-за столика, гасит свечу
и на галстуке правит булавку,
оставляя свой карий бокал москвичу,
помянуть подольчанина Славку.

А потом в бизнес-классе – простор для колен –
по сто раз выверяет по смете,
чтоб стрекозы судьбы прибывали в Элэй
чуть быстрее, чем бабочки смерти.

ФЭНТЕЗИ

От огнедышащего ящера,
от семиглавого огня
не умереть по-настоящему,
судьбу с кольчужкою кляня.
Не положить дурные косточки,
не заслужить себе креста,
ногами считывая досточки,
пролеты шаткого моста.
Остановитесь, братья-витязи,
куда нечистый нас понес?
Ведь это, извините, фэнтези,
здесь нету гибели всерьез.
Щелк – и рассеется видение,
исчезнут башни-каланчи.
Из дуба сделаны, из дерева
заговоренные мечи.
Не в этой выжженной сторонушке
смерть поджидает молодца.
Она под юбкой у Аленушки,
она в объятии кольца.
Ее подвозят электричками,
куда влетаешь на ходу.
Она воюет косметичками,
вливает зелия в еду.
И семь светил ведет Полярная
на нерест, будто глупых рыб.
А там уж нарния – не нарния:
открылся шкаф, и ты погиб.

ПАННО

там висело красочное панно
а на чем держалось не все ль равно
то ли с божьей помощью на клею
то ли посадили на мать твою

поезда курлыкали на восход
из ковша струился чугунный мед
мать твою напутствовал бригадир
паруса фрегатов и бригантин

за стеклом художник сосёт вино
и глядит на красочное панно
я бы переделал
такой совок
ты бы переделал
но ты не смог

белый спирт был чистым как матерок
и порхал как бабочка мастерок
и на лыжах к полюсу вьюгу зля
и на кнопку жали по слову бля

молодой художник уже давно
изучил всё красочное панно
за стеклом позёмка на сердце мгла
и не позвонила и не пришла

нету слов одно только мать твою
еле-еле держатся на клею
очертанья гор очертанья стран
и корабль восход и корабль буран

+++
Второго снега пересортица
легла на градскую межу.
Посрать, как будто поохотиться,
с своей собакой выхожу.
Муниципалы доезжачие
подтягиваются, урча,
и полицейские лежачие
скулят: не бейте нас сплеча.
Кого в деревьях мы увидели -
волков, наверно? кабанов?
А я в холщовых made in Italy
штанах иду как без штанов.
Мелькает меховая задница:
завидуй, зябкий индивид.
То у осины срать приладится,
то распрямилась и летит.
Трубят рога, бредут собачники,
не различаясь со спины:
счастливчики и неудачники,
молчальники и хвастуны.
А по окраине угодий
крадется недруг-лабрадор
в сапожках вязаных по моде.
Он не охотник тут. Он – вор.

ДЕРЖАВИН

Губернский город снегом заметает,
и стол вороний скатертью накрыт.
Старик Державин замечает, замечает,
но ничего, но ничего не говорит.

Губернский город сам себе неравен,
здесь параллельных улиц перекрест.
Всё замечает хитренький Державин,
он по-татарски думает и ест.

Вот-вот велит: чернильницу подайте,
да принесите ножик для бумаг,
да разложите письма мне по дате.
Но как же вкусен снежный эчпочмак…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments