Игорь Караулов (karaulov) wrote,
Игорь Караулов
karaulov

Categories:

мерчендайзер: история любви

1. Борат
К супермаркету «Бригантина» прибился бездомный пёс. Это был плотный молодой пёс бурой масти. У него были уши колокольчиком и лихо закрученный хвост. За азиатскую желтизну в глазах магазинные прозвали его Боратом. Отсутствием аппетита Борат не страдал, и даже более того – мёл он всякие торговые остатки, просроченные и нераспроданные, какие вынесут ему доброхоты: то сосиски останкинские, то ветчину формовую с оливками, то быстро черствеющий французский хлеб, а иной раз даже подгнившие огурцы или капусту брокколи. В зимние времена пускали его на ночь в помещение, чтобы поспать в тепле, а утром, само собой, выгоняли на улицу. В торговом зале Борат вёл себя прилично, помня, кто его кормит: не гадил, не воровал съестное и не рушил раскладку. Обожали его все работники супермаркета: и кассирша Зарема, чёрненькая молчунья из Центороя, и еще одна кассирша, полтавчанка Оксана с бородавкой на мясистом носу, и двухметровый мясник Геннадий, и продавщицы из разных отделов, и мерчендайзер Веселов Алексей, синеглазый блондин с ямочками на розовых щеках. Не любил его только один человек – директор Ананидзе. Вот это был враг. Не переносил он собачьего духа и был скуп и скряжист, будто от немца нагулянный. Да как ему и не быть бережливым на рабочем месте, если половину прибыли он сдавал людям Деда Аслана, а вторую прогуливал со своей полюбовницей, плоской крашеной жердью Эвелиной? Преследовал он тварину и так, и этак. Гонялся за ним с нунчаками, тряся животом. Пытался защемить его дверью. И даже однажды посыпал кусок карбонада крысиным ядом и выбросил на корм Борату. Но то ли яду пожалел Ананидзе, то ли псиный организм оказался крепок, а только выжил Борат. Пару дней помучался брюхом своим, полежал на солнышке – и снова забил хвостом, засверкал зубами.

2. Веселов
Мерчендайзер Веселов Алексей был работник ответственный и имел перспективы. Охранник Павлиныч даже называл его «яппи». Но что-то с ним неладное стало делаться. Подойдёт в середине дня к холодильному шкафу, поглядит, погрустит и идёт дальше. И на следующий день то же самое. Мерчендайзинговое дело начало валиться из его рук. Растворимые каши стали выкладываться криво. Рекламный флажок «Пепси» беззаконно болтался теперь над бутылками кока-колы. Толстый батон телячьей колбасы неделю прохлаждался в лотке с мороженой рыбой. Косо стал смотреть Ананидзе на Веселова Алексея, того и гляди уволит – и что тогда? И вот в одно прекрасное утро пришёл Веселов Алексей на работу, поглядел на холодильный шкаф, открыл створку, да и заперся внутри. Четверть часа сидел он в шкафу, потом вышел наружу, обмирая от холода, но с какой-то новой решимостью на лице. Он набрал в рот воздуха и выпалил тонким голосом: «Девочки, я выхожу замуж!» «Совет да любовь», - мрачно отозвался мясник Геннадий. «Ну вот, хоть кому-то в жизни счастье», - саркастически заметила Оксана. Потом коллектив сгрудился вокруг Веселова Алексея, который достал из кармана мобильник и стал показывать фотографии своего избранника. Это оказался лысый толстячок средних лет в очках. Его звали Элджернон, он работал бильд-редактором в калифорнийском модном журнале. Выйти замуж за иностранца, хоть плохонького, хоть кривенького, мечтала каждая девушка в «Бригантине», а повезло опять мужику. Водочкой да огурчиком, пёстрой нарезочкой да девичьими слезами проводили они Веселова Алексея по окончании рабочего дня, и вскоре бежевое такси повезло его в аэропорт «Шереметьево», навстречу солнцу, морю и нежным мужским объятиям. А работники и работницы еще долго стояли на улице, курили и обдумывали ту беду, в которой они оказались. Ведь не стоит без мерчендайзера супермаркет! Без кого угодно стоит, а без мерчендайзера никогда. А Ананидзе нового не наймёт, не найдёт. Хорошие мерчендайзеры на дороге не валяются, денег просят, а на деньги скуповат Ананидзе. А даже если и найдёт, и наймёт, так непременно какую-нибудь собаку страшную, с которой нам житья не будет.
А собака – тут как тут, ее и звать не надо. Крутится, хвостом по ногам бьется – и смотрит. На Оксану смотрит, и на Зарему, и на Геннадия-мясника, и на Кристинку из кулинарного, и на Пиотровскую, что сырами заведует. И взгляд этот был такой выразительный, такой проникновенный, что каждый сразу понял, что этот взгляд означает. Борат силился сказать: «Я хочу эту работу!»

3. Преображение
А чего – собаку? И вправду – вот она, собака. Умнющий ведь такой пёс, неужели мерчендайзером работать не сможет? Товар весь знает, торговый зал как свои пять пальцев. С коллективом на дружеской лапе. Идея понравилась всем. Только говорить не умеет – это минус. Но разве мы, русские люди, не научим собаку по-русски говорить? Еще и не таких учим. И вот, пока Ананидзе безуспешно искал нового мерчендайзера, в подсобку зачастила мама мясника Геннадия, старая московская словесница. Лексику Борат и так понимал неплохо, за месяц потихоньку заговорил. Конечно, никуда было не деть его акцент. «Мука блинная» он произносил как «рукха бригррая», а «мюсли» как «рвусри», но при некоторой привычке его можно было понять. На двух лапах тоже ходить научился – сначала по стеночке, потом с тросточкой, а потом и так. Наконец, его облачили в фирменный сине-красный комбинезон, намазюкали дезодорантом «Нивея фор мен», чтобы псиной не пах, и задумали представить директору. Но как представить? Из какого народа он, из каких краев будет? За годы работы в столичной торговле Ананидзе в тонкостях изучил национальный вопрос, сёк он этот предмет по-зверски. Не только аварца от лезгина на глазок отличал – чуйского киргиза мог по акценту отличить от киргиза ферганского. Надо были придумать что-то нестандартное. Тогда Оксана предложила пойти за советом к охраннику Павлинычу: «Павлиныч у нас умный, кроссворды разгадывает и книжки по истории читает».
Павлиныч выслушал дело, с которым к нему пришли, отложил в сторону пухлый том с размашистым названием «Тайное оружие Сталина», наморщил лоб и стал шумно дышать и думать. Подумав, он сказал: «Назовём согдианцем. Скажите, мол, согдианец из Арахозии».

4. Орузмакулов
Презентация прошла на ура. Директору особенно понравилось, что новобранцу не требуется никакой платы, кроме еды и дозволения спать в подсобке. И на следующий день в торговый зал матросской походкой вышел новый сотрудник. На груди у него был бейджик, на бейджике надпись: «Мерчердайзер Орузмакулов Борат». Фамилию тоже подсказал Павлиныч, припомнив товарища по учебке. Ананидзе проинструктировал Бората: «Ходи по рядам, всюду ходи. Смотри, чтобы товар был в наличии, чтобы крупы были к крупам, а мармелады к мармеладам, чтобы дорогой товар лежал пониже, где всякий его достанет, а дешёвый повыше». И Павлиныч его напутствовал: «Всюду ходи, за всем смотри, выкладку ровняй, красоту блюди, честь свою ради куска колбасы не теряй. И вот еще что: всюду ходи, а за прилавок не становись. Нельзя тебе за прилавок, беда от этого будет». Что-то он знал, этот Павлиныч, не зря книжки читал.
Борат приступил к работе, и работа давалась ему хорошо. В скором времени мерчендайзерское дело в «Бригантине» расцвело еще пышнее, чем при Веселове. Какие же качества позволили Борату добиться успеха?
Во-первых, у него было чутьё, был нюх. Он как будто бы знал, какой товар пойдёт лучше, и выставлял его на самое видное место. Он был открыт всему новому, не боялся перемен. Он соорудил в магазине стеллаж восточной кухни. Он придумал продавать вино вместе с плюшевыми игрушками, гречку вместе с маслинами, а креветки вместе с бумажными полотенцами – и продажи выросли.
Во-вторых, многие продукты он пробовал сам. Поэтому нерадивые колбасники перестали получать заказы от «Бригантины», а честные – удвоили поставки.
В-третьих, он обладал недюжинным даром убеждения. Он умел убеждать без слов, одним только взглядом. Он смотрел покупателям в самую душу, и они шли и покупали то, чего у них и в мыслях не было. Вот, скажем, приходит плейбой, закоренелый холостяк, приобрести бутылку шампанского и пачку презервативов. А Борат на него взглянет пронзительно, и идёт холостяк совсем к другому стеллажу, нагружает тележку памперсами и детским питанием. А потом придёт домой, изумится купленному, и вся жизнь предстанет перед ним в новом свете. Подойдёт он к зеркалу, копнёт рукой досрочную седину и поймёт, что растратил себя на ерунду. Отыщет в записной книжке заветный телефон и будет звонить, просить прощения.
Или вот – приходит в магазин алкоголик, водку самую дешёвую схватить, батон серого хлеба на закусь. А Борат тут как тут – и аккуратненько, взглядом своим подводит его к чайному ряду. Вот тебе молочный улун, ханурик, распробуй его со своей мегерой. И ханурик послушно, как под гипнозом, берёт пачку улуна и идёт к кассе. Дома заваривает чай, пригубляет и думает: а чего это я жизнь на водку убил? Водка-то совсем невкусная, то ли дело чаёк! А через неделю и с мегерой у них половая жизнь налаживается, ибо чай хороший способствует. Вот и не мегера она, а статная русская баба всего-то сорока двух лет от роду.

5. Любовь
Касса «Бригантины» ломилась теперь от денег, и всё благодаря чудесному мерчендайзеру. Ананидзе купил Эвелине новую шубу, а Дед Аслан, впечатлённый успехами подшефного предприятия, увеличил дань на двадцать процентов. Но непрочно счастье людское, да и собачье мимолётно, и судьба, вихляя бёдрами и размахивая бутиковой сумочкой, будто церковным кадилом, уже спешила по тёмной улице, чтобы отнять Бората у «Бригантины». Судьба эта несчастная звалась Любка Баренбойм. Впрочем, по паспорту она была Петухова, но разве с такой фамилией сделаешь карьеру светской обозревательницы? Сейчас она была злая, как последняя сука. Вечеринка в вог-баре «Валгалла» не задалась. Нет, фуа-гра была что надо, и винишко шато-шапито было ничего, за пятьсот евро бутылка (хотя быстро кончилось: официанты явно крысят, надо сказать директору). Много было випов, и форбсов, и мультиков – есть о чём написать для пары глянцев, а обрезки на сайт пойдут, тоже лавэ. Но вот Цыпочкин, тля такая! Опять сорвался!
За фаянсовым бароном Цыпочкиным Любка гонялась уже второй месяц. С тех пор, как она рассталась с финансистом Сорокогоновым и он вычистил её из своей лондонской квартиры, прошло уже полтора года. Отсутствие личной жизни и дойной мужской мошны её выбешивало. Цыпочкин казался ей наиболее реальной заменой. Немолод (не посмотрит, что ей уже тридцать пять), вдовец (жену убили по ошибке вместо него), богат (держит в руках половину импорта унитазов), имеет виллу на понтовом курорте Форте-дель-Понте. Она строила планы, чертила их тушью на ватмане. Планы неизменно срывались. Цыпочкин был скользким, как жаба. Мужчины – жабы! Вот! Они мерзкие, скользкие жабы. Любви они хотят, секеса. Неее, ты меня накорми, обиходь, а потом я подумаю, давать ли тебе этот секес, или колотушкой по лбу. Мужик? Корми! Не кормишь? Колотушкой раз-раз-раз! И в унитаз!
Так думала она в эту минуту, и такие минуты наступали у неё всё чаще. Но приходили и другие минуты, когда ей становилось стыдно. Стыдно за то, что она постоянно злится. За то, что всегда и всюду её появление оборачивается скандалом. Скандалила она в магазинах, в салонах красоты, в госучреждениях. Коллеги боялись ездить с ней в самолетах: несколько раз из-за ее истерик отменялись рейсы. Иногда ей казалось, что внутри нее живёт какая-то чуждая сущность, которая рвётся наружу и не может выйти.
А тем временем в «Бригантине» завершался долгий рабочий день. Покупателей почти не было, и Борат стоял, опершись на тележку, и рассматривал стеллаж со шведскими хлебцами, пытаясь понять, что там написано по-шведски. И тут Антонине Петровне, царице колбасного отдела, стремительно захотелось в гальюн по большим делам. Она окликнула Бората.

- Боратик, ты на пять минут меня не заменишь? Очень в гальюн мне надо.
- За пригравок гегрьзя! – отозвался он.
- Понимаешь, не могу я сейчас всё так оставить. В это время ко мне пожарники приходят, за телячьими сардельками под пиво, нужно их обслужить. Уйдут без сарделек – замучают потом своими проверками.
- Гррет! – покачал головой Борат.
- Боратик, я вот чего тебе дам. Я тебе хамона испанского отрежу, по полторы тыщи за кило, я такого сама никогда не ела.
- Гррадро, – сдался Борат и покорно встал за прилавок. Хамоном соблазнилась душа его, чтобы тут же пропасть.

Он стоял за прилавком, переминаясь с лапы на лапу, с необъяснимым страхом в душе. Антонина не шла – дела у нее были серьезны. А в раздвижных дверях уже показались пожарники. Но вперёд них, между ними, расталкивая их локтями, пропёрлась Любка Баренбойм. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, в распахнутой короткой шубке, помчалась она покупать не тонкий вонючий сыр и не витаминный коктейль. Потопала она прямо к колбасному отделу, чтобы приобрести себе кольцо одесской колбасы. В злобном настроении ее всегда тянуло на фирменный продукт своего родного города.

- Кольцо одесской. Мне. Вот это вот, здесь у вас. – приказала она Борату.

Борат промычал в ответ, достал колбасу из витрины и стал взвешивать.

- Порезать! – рявкнула Любка.

Борат подошел к нарезной машине, всунул туда конец колбасы и стал резать.

- Кто так толсто режет? Тоньше, тоньше!

Борат с кротким недоумением посмотрел на неё. Любка вскипала.

- А перчатки, перчатки где? Ты ж лапами немытыми мою колбасу держишь! Лапы немыты, когти нестрижены, нищеброд понаехал!

Борат засмотрелся на Любку, и его коготь попал в машину. Брызнула кровь, Борат взвизгнул.

- Да что же это такое?! Что-же-э-то?! – заверещала Любка. – Администратора, администратора требую, вы у меня опилки жрать будете! – затопала она правой ногой, слегка приседая всем телом.

И вдруг Борат не выдержал и зарычал нутряным рыком. Он давно забыл, как это делается, и сам себе удивился. Потом он бросился на Любку и укусил ее за мочку уха. А дальше с ней произошло необъяснимое. Она как будто бы осела в своей чёрной шубке, бархатной юбке, свитере от «Дольче и Габбана», исчезла в этом ворохе одежды, и тут же выпрыгнула из него в виде тощей безродной палевой суки. Борат тоже выпал из своего комбинезона и закрутился в одном рычащем клубке с той сукой, которая только что была золотым пером столичного бомонда. Через несколько секунд они выбежали из супермаркета и скрылись в полночной тьме.

6. Эпилог
Они бежали долго-долго, пока не достигли самого края света. На краю света, при гаражном кооперативе в Бескудниково, они поселились простой собачьей семьей. Их сносно кормили за нехитрую сторожевую службу, и они породили множество щенят, расселившихся по окрестностям. Человечьих слов они больше не вспоминали.

А директора Ананидзе через месяц после странного вечернего происшествия пристрелили люди Деда Аслана у дома номер 97 по улице Вавилова, когда он выбирался, пятясь задом, из своего клоунского жёлтого «лэндровера» с огромным букетом багровых роз.

Утирая очи платком от Hermes, Эвелина плакала на балконе.
Tags: много буков
Subscribe

  • колени

    Разденут и поставят на колени Унизят изнасилуют и поставят на колени Расчленят разрубят рыночным топором и поставят на колени Изотрут в порошок…

  • друзья

    Твои тексты никому не нужны кроме десятка друзей Никого не волнует на чем ты ездишь кроме девятки друзей Всем плевать на твои отпускные фото кроме…

  • (подражание в. пуханову)

    Я вышел рано, до звезды, в припадке творческой тревоги. - А получил ли ты пизды? - спросили братья на дороге.- Нет, говоришь? Тогда постой и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments